Irma (irma_denk) wrote,
Irma
irma_denk

Вакум

Image Hosted by PiXS.ru

Эльза Железняк

Аввакум со своей женой Миной шли домой от остановки неспешной походкой. Они возвращались с парада Победы, проводившийся каждый год в парке Славы у Вечного огня у могилы Неизвестного солдата, как в каждом населённом пункте в этот майский день. После того, как ветераны войны торжественно прошли колонной перед началом митинга, стоящим в первом ряду, пионеры повязали красные галстуки. И каждому ветерану вручили по букету весенних цветов. Потом был произведён салют из пушек, и всех желающих пригласили на фронтовой обед. Знамо дело были положенные сто грамм ну, а кто хотел больше, для этой цели принёс с собой целую бутылку водки. Аввакум выпил только стопку водки и от повторной хотел отказаться, но уговорили, выпил. Последнее время с ним ходит жена, и этот надзиратель теперь не даст выпить лишней капли. Чего греха таить, в какой – то степени правильно поступает, так как есть за Аввакумом один недостаток: водочка развязывает ему язык, и он бывает, в самом неподходящем месте, может устроить «митинг». Пользы Аввакуму от этого никакой скорее вред, и народ насмехается. О последствиях потом, конечно, сожалеет, но прикусить себе язык во время он не в состоянии, если тот отвязался. Было уже столько неприятностей через его неуёмное стремление к правде, которую он мог высказать, только находясь в состоянии приличного подпития. Приезжала милиция забирала его в отделение и проводилась с ним профилактическая беседа о том, что он нарушает покой граждан, а это непорядок. Бить не били, но стращали крепко. И как-то чуть даже не посадили на пятнадцать суток за оскорбление не то следователя, не то дознавателя с лейтенантскими погонами, спросившего Аввакума, за что дед не любит советскую власть?

- Ах ты, щенок, да ты ещё в пелёнки не ссал, когда я за неё пошёл жизнь отдавать! – Вскинулся Аввакум. – Как это я не люблю? А это ты видел?- Рванул рубаху, и пуговицы, как от выстрела разлетелись в разные стороны, обнажил грудь с рваными рубцами от ран.- А это ты видел? Ты думаешь, что это я себе гвоздём дырок понаделал?- Наклонил голову и показывая ещё один шрам от осколка.- Осколок там сидит, на память оставили, а ты ещё мне и тычешь?! Сопля!- Зычный его голос раздавался на весь райотдел.

Еле успокоили разошедшегося фронтовика, но штраф всё же выписали за оскорбление представителя власти с последним предупреждением. И после этого случая Мина пригрозила, что лишит себя жизни, так как такого стыда не перенесёт, чтобы арестанту передачи возить. И пусть он потом живёт, как хочет. Детей хотя бы пожалел, куда они потом смогут устроиться, когда их отец будет зека? А она такая… слова лишнего порою не скажет, а тут пригрозилась, было над чем задуматься.

Весеннее солнце начинало уже припекать по - летнему, и Аввакум расстегнул свой пиджак с навешанными на нём с десятком полтора орденов и медалей. У жены их намного меньше, раза в три, но если посчитать хорошо, то каждая её награда будет стоить его трёх. Сравнить, да вот хотя бы взять, медаль «За отвагу», данную солдату и молоденькой санинструкторше, которая зачастую под пулями находилась на поле боя. А допустимо ли это? Мужику как бы и положено Родину защищать, а дело баб - рожать детей. Не должна быть для них такая доля тяжкая. Вон, впереди их вышагивает девчонка в туфлях на высоком каблуке, юбчонка выше колен, а под юбкой упругие шарики ягодиц плавно перекатываются при ходьбе, блузочка, поди, натянута на грудях, вон как в обтяжку, без единой складочки на спине. За собою сколько раз при встрече замечал, непременно в это самое место глаза сами пялятся, в надежде, что пуговичка расстегнется. А округлость ягодиц в юбке-обтяжке так и туманят взор, магнитом к себе манят. Девки, как будто не понимают, что парней и мужиков смущают, в грех вводят. А им, этим молоденьким всё равно, модничают себе. И вот хотя бы взять эту, что она знает про войну, стучит счастливая своими гвоздиками по асфальту и хорошо, что не знает, и хорошо, что счастливая. И пусть каблучками выстукивает марш, и пусть кофты и юбки носят не так как в дни его молодости, время другое не то, что было у них до войны. И перед его глазами вдруг возникла картина первой встречи с Миной…

… Аввакум, которому недавно стукнуло двадцать два года, неженатый сноносного вида парень, только что подъехал к своему полю, как из соседнего лесочка донеслись женские голоса и на опушку вышли с пяток девушек. Девушку от женщины в селе сразу можно отличить по одежде, по тому, как косу носит: вокруг головы закручивает или в вдоль спины змеится, а также как, косынку повязывает на голове. Для опытного глаза столько приметок разных, что оплошать может сделать только совсем глупый человек. Аввакум присматривался к подходящей стайке щебетух, среди которых выделялась одна молчаливостью, да и на личность была как бы не из здешних. Подошедшие девчата весело обсуждали какую-то очередную деревенскую новость, а Аввакум не мог отвести взгляд от незнакомки, заметив, что её рассматривает парень, девушку, словно кипятком обдало. И в это время хулиганистый порыв ветра подхватил лёгкие подолы ситцевых сарафанов девчат и стал ими играть, обнажая колени хохотушек, дружно верещащих над проделками шалуна. Свободной рукой, захватывая полы сарафанов, старались прикрыть ноги перед стоящим невдалеке парнем.

- Авак, что стоишь, рот раскрыл, кузнечик залетит! - Крикнула со смехом одна из озорниц.
- Да вот хочу узнать, много ли костяники набрали или только хохотали весь день? - Ответно вопросил Аввакум.
- Ягоды много, по корзинке набрали, а вот гостья наша даже умудрилась и в бидончик из-под воды набрать, такая расторопная.
- Так видать не ела, собирая ягоды, как вы, вот и набрала больше, таких скорых на дело и замуж скорее разбирают. – Окончательно смутил незнакомую девушку Аввакум.
- Ты на Мину не заглядывайся, она ужо, поди, просватана! – Блестя зубами, брызнули смехом хохотушки.- Опоздал ты паря, из нас кого выбирай!
- А вот её и выберу! - Чем окончательно привёл незнакомку в полное смущение. – Ну что, красавица, пойдёшь за меня?
И тут девушка неожиданно вскинула голову и с горящим румянцем на щеках неожиданно звонко ответила:
- А от чего же не пойти, только вот я не из таковских, что бы за первого встречного пошла, а вдруг ты лентяй аль какой другой в тебе изъян!
- А ты своих товарок поспрашай, они тебе всю подноготную выложат, чего и не знают, придумают! – Под новый взрыв девчачьего смеха проговорил подбоченясь Аввакум.

Эта их первая встреча не стала последней, а осенью поехал Аввакум с отцом-матерью и крёстным в соседнюю деревню свататься к Мининым родителям. После недолгого торга между сватами, вынесла смущенная девица буханку хлеба и рушники с собственной вышивкой, повязала сватов. И свадьба была на славу и невеста статью не подкачала: тело было хоть куда: груди тугие, не обвислые, не с детский кулачок. И вдруг воспоминания оборвались от резкого толчка жениным локтем в бок:

- Ты что старый пень, пялишься куда тебе не следует! – Услышал он негромкое шипение жены. – Седина в бороду, а бес в ребро! Стыдись, народ идет, здоровается, а ты как заснул глазами на девьчачьем заду.

-Каком заду?- Не сразу понял Аввакум. – И чего это я – то, старый пень? - Насмешливо протянул муж - Мне всего только и того, что стукнул полтинник. Пеееень. - Обиделся вдруг он. - Иду вот и вспоминаю, как мы с тобою встретились самый первый раз. Ты ж такой недотрогой была, я только после свадьбы потрогал твои груди. – Ответил подвыпивший Аввакум. - У этих, нонешных всё на виду, чего там смотреть? Прыщи одни, а вот у тебя были груди так груди! – Снова ударился муж в восторги.

- Тише ты, чего мелешь? Домой придём, расскажешь мне, какие у меня были груди, а соседям оно ни к чему знать.

Напрасно сказала о том, что он дома расскажет, только раззадорит этими словами мужа, еле заметно вздохнула женщина. С вечера и лестницу к соседям в малинник спрятала, ту, что у дома стояла на чердак лазать. Место для схованки присмотрела заранее, хорошо, что заборчик невысокий, а что она там, никто не догадается - соседям сквозь густой малинник не узреть и мужу не вздумается там искать. Стационарную лестницу из железа старший сын к осени приедет и сварит, пока материал нужный докупают.
- Да ладно, Вакум, не серчай, смотрю, у тебя взгляд стеклянный, думаю, куда это ты вылупился, а ты на Стешкины принады уставился и молчишь. – Успокаивающе произнесла Мина. – Сейчас придём чайку с тобой попьём, с пряниками. Вчера купила, свеженькие. – Ворковала жена.

Но у того рождалась новая тема для импровизированного митинга, он начинал прокручивать её в голове. Это всегда так получалось, сначала он размышлял о засевшей в мозгу мысли, а потом она обрастала новыми, они начинали тесниться и искать выход. Аввакум взбирался на крышу, затаскивал следом лестницу и громким голосом оповещал окрестности, что митинг начался, и все желающие услышать, о чём он думает, могут без опаски подходить поближе, чтобы принять активное участие.

Они ещё только подходили к дому, как услышали заливистый лай Абрека, почуявшего своих хозяев. Он не любил, когда они уходили надолго со двора, ему было скучно без них, хоть и отвязывали, но цепь не пряник, к ней не привыкнешь.
- Ну что, Абрек, заждался нас! Сейчас, сейчас - хозяин стал освобождать свои плечи от лап любимца. - Ну, всё, всё идём привязываться.

И пока Мина открывала дом, он пристегнул к ошейнику овчарки карабин цепи и машинально взглянул на стену, лестницы не было. Интересно, куда же она делась, промелькнула мысль. Он поискал глазами, но лестницы не нашёл - не иголка, а не видать нигде. В недоумении вошёл следом за женою в дом.

- Слышь, мать, а лестницы – то на месте нет, куда же она могла деться? Взять никто не мог, Абрек не подпустил бы.
- А я её на куски вчера попилила, чтобы ты не лезь сегодня и не устраивал позорище на всю округу. Хорошо, что дети с нами не живут и не видят всего того, что ты вытворяешь, стыда не оберешься. – Не утерпела Мина, чтобы лишний раз не напомнить мужу о том, что силы её иссякли в борьбе за его свободу. – У всех мужья, как мужья, а у меня лектор из области! – выговаривая всё своё недовольство, накипевшее за годы совместной жизни. - Я тебе клянусь вот перед богом, - она повернула голову к висящей в углу иконе и перекрестилась. - Терпеть больше не буду, руки на себя наложу, тогда живи сам и делай, что тебе вздумается.

- Да ты что, в самом деле, ошалела, такое городишь? - Примиряюще, с испугом в душе, протянул Аввакум, погладив жену по плечу.
- Ошалела или нет, но ты так и знай, ты на крышу – я в петлю!

Взглянула на мужа с полной решимостью исполнить обещанное, отошла к столу, включила электроплитку, и поставила чайник. Глубоко вздохнула переведя дыхание, подняла крышку и посмотрела, сколько в нём воды. Воду не нужно было доливать, как раз хватит на две чашки. Хорошее дело такая плитка, на ней готовилось намного быстрее, чем на керогазе, посуда не в копоти, и руки керосином не пахнут.

- Иди, Вакум, переоденься, а я к чаю стол приготовлю и тоже переоденусь, пока закипит. - Негромко проговорила Мина, накрывая на стол. – И какое ставить варенье? Кажись, вишнёвое закончилось, нужно в погреб слазить.
- Какое варенье спрашиваешь, а какая разница? Какое есть, такое и ставь.

Переехав из ягодного края в этот город, где было обилие фруктов, Мина заготавливала по рецептам соседок всевозможные варенья, даже пробовала совсем несуразные по мнению Аввакума - из помидор и зелёных грецких орехов, которые особым способом замачивались в извести, промывались и варились с сахаром. Помидорное ещё как – то можно было кушать, а вот ореховое было на вид страшное, а на вкус приторно-сладкое и он от них категорически отказался.

Аввакум, переодевшись в баевую яркую клетку рубашку, вошёл в кухню.

- Ну что там с чаем?

Мина, пока грелся чайник, переоделась в домашнее платье, взглянула на мужа, снова вздохнула, а он ещё ничего, смотрится! Какие всё же плечи широкие и мускулы на руках и грудь крепкая, не дрябло обвисают, как у старой бабы. Заглядевшись на мужа, она старалась только по одним ей известным признакам увидеть приближение той минуты, которую всегда опасалась. Может быть, она зря всё приготовила для спектакля и на этот раз минётся.

А подготовилась к этому дню Мина основательно. Помогла соседка советом, живущая через три дома от них. Они с нею детально обсудили каждую мелочь, и как бы сказали сведущие люди, разработали подробный сценарий. По плану, оставшуюся после Пасхи красную краску, налить в пузырёчек из - под пенициллина и спрятать в сарай. Большой кусок старой верёвки подтереть в нескольких местах. Действовать скрытно, чтобы комар носа не подточил. Мина так и сделала, в нескольких местах потёрла кусок старой верёвки, затем намотав на согнутую в локте руку, завязала оставшимся концом петлю, спрятала за стенку большого угольного ящика. Отыскала гвоздь, приготовила молоток, прикрыв его ветошью. Это был самый дерзкий план по отбиванию охоты к ораторскому делу. И в случае очередного митинга, так, что бы навсегда отбить охоту митинговать. Она очень переживала за мужа, которого едва не посадили в тюрьму и не упрятали в психушку. И в который раз облилось кровью её сердце в страхе за судьбу мужа, с которым сроднилась душой и телом.

Чаепитие прошло тихо и мирно и, убрав со стола и помыв посуду, Мина решила, что им нужно после мероприятия прилечь отдохнуть, как - никак, рано встали и натолклись, а завтра на работу обоим. Тот согласился, и пошёл к своему любимому диванчику, а Мина прилегла на кровать, предварительно накрыв марселевым покрывалом, и не заметила, как подкравшаяся усталость смежила глаза. Провалившись в сон, настороженное ухо всё же уловило, как муж скрипнул пружинами дивана, и ступая, чтобы не скрипнуть ещё половицами, тихо вышел на веранду. Но особого значения не придала, мало ли, может он в туалет пошёл. Но сразу очнулась, когда услышала раскатистый бас мужа, доносившийся с крыши: долгожданный соседями митинг начался. Ну что же, значит, нужно приводить задуманный план в действие. Она встала, достала тетрадь, карандаш, и села к столу, написала записку, оставила на столе. Подошла к иконе, перекрестилась:

- Господи, помоги мне, не осуди, ты же видишь, не во вред, а только на пользу ему же хочу, мужу венчанному. - Вздохнула, ещё раз перекрестилась, поправила на голове косынку, быстрым шагом подошла к двери, рывком открыла и вышла во двор. Собака подскочила к ней, звеня цепью, прыгая, пытаясь лизнуть в лицо. Мина посмотрела на чердак, дверь была распахнута, в голове зароились мысли, как он всё же забрался на крышу? Мина не учла сообразительность бывшего командира взвода разведчиков. В бесплодных поисках лестницы, он вспомнил, что в гараже лежит кошка с тугими крючьями и прочной верёвкой. Когда копали колодец, ею было удобно вытаскивать наверх корзину с грунтом. Закинув кошку в открытую дверь чердака, Аввакум, поднатужившись, взобрался и по обычаю своему, втянул за собою и верёвку, хотя по верёвке вряд ли бы кто залез, если бы и захотел, но бережённого и бог бережёт.

- И вы думаете, что властям есть до нас дела? Как бы не так! Нам тычут под нос про худое житьё негров в Америке, что они там живут в гетто, что они голодные и бесправные. А скажите мне, разве мы не в гетто живём? Да мы живём хуже американских и африканских негров вместе взятых! К автобусной остановке нужно минут двадцать идти, телефона рядом нет. Самый близкий автомат в полукилометре от квартала. Куда это годится! И случись, какая беда, вызвать скорую или пожар нем дай бог - хоть в рельсу бей. А автобусную линию когда к нам подведут? – Бушевал Аввакум. – Бабы, вон, руки себе оторвали сумками с покупками. Водопровод и свет сами протянули, сами и улицу умостили. За что же так нас власть не любит, что ей нет до нас никакого дела? За что мы воевали? Нужно писать письмо всем народом и отослать наверх! – Всё более распалялся бывший фронтовик он вопиющей несправедливости.

- Аввакум, прощай! – Прокричала ему Мина и когда он на секунду повернул голову в её сторону, поясно поклонилась. – Прощай!— Повернулась, и на это раз без дальнейших уговоров, пошла к сараю и скрылась за приоткрытою дверью.

Такая тактика жены несколько обескуражила оратора. Он на какое – то время смолк, своим поклоном Мина скомкала весь его запал. В это момент его чуткое ухо уловило какой – то стук, доносившийся из сарая. Он не мог понять, в чём там дело и этот стук стал зарождать в душе неясную тревогу, но продолжил начатую тему про дядю Сэма, про борьбу чернокожего населения за свои права и за права советских граждан. Затем стук внезапно стих, но жена не вышла из сарая. «Что там ей делать в такой праздничный день?», пронеслась мысль в голове оратора, между другими, рождёнными глобальной темой о правах человечества. Ему было непонятно, чего там можно так долго копаться. Всё большее беспокойство охватывало его грудь и усиленно сжимало душу. Неожиданно услышал глухой вскрик, сопровождавшийся одновременно с грохотом чего – то.

- Минааа, ты чего там? - Прокричал Аввакум, но ответ не последовал. С бьющимся сердцем он подошёл к дверце на горище, проверил, как зацеплена кошка и по верёвке быстро спустился на землю, опрометью кинулся к сараю. Предчувствие его не обмануло, с оборванной верёвкой на шее, жена лежала спиною на перевёрнутой табуретке, головою касаясь бетонного пола, и хрипела. Не помня себя, Аввакум подскочил к Мине, приподнял её голову, кровь тоненькой струйкой сочилась из уголка рта. Трясущимися руками растянул петлю на шее жены всё это время, не переставая взывать к ней, тряся за плечи, приводя в сознание.

- Минушка, родная моя, да как же это так, да что же ты удумала?

Мина приоткрыла глаза и мутным взглядом упёрлась в открытую дверь сарая. И тут впервые за всю свою жизнь Аввакум заплакал:

- Минушка, не умирай, клянусь, век больше такого не повторю. Под замок себя сажать буду! Родимая моя, не оставляй меня, как же я без тебя буду жить, ведь окромя тебя я никого на свете не любил! - Он встал с колен и рывком поднял отяжелевшее тело жены, и тут её стошнило. Аввакум ловким движением перевернул жену лицом вниз, чтобы та не захлебнулась рвотной массой. Так санинструктор, Дуся после контузии Сёмку Смельца переворачивала. - Аввакум понёс её в дом. – Мина, сейчас, сейчас, - бормотал он, не зная, что предпринять.

У Мины невыносимо в этот миг болела голова, её тошнило, но лёжа на руках мужа, с закрытыми глазами радостно думала, чтобы услышать от мужа слова любви через двадцать семь лет, ради этого стоило жить. Аввакум бережно положил свою драгаценную ношу на диван в веранде, и заметался, растерявшись, что же делать дальше.
- Вакум, - слабым голосом произнесла Мина, - подай вон тот полотенчик, и бутылку с уксусом, я виски протру, а то голова раскалывается.

Это было верное лекарственное средство. Как же он сам не догадался. Он схватил полотенце, и присев на корточки перед кухонным столом в поисках нужной бутылки. Наконец увидел на бутылке этикетку «Уксус» и, смочив добрый кусок ткани, подал жене, распространяя острый кислый запах по комнате. Сел к столу и смотрел, как жена трёт виски, лоб, шею и чувствовал как озноб, охвативший его при виде бесчувственного тела жены, понемногу уходит, но страх потерять её не переставал терзать.

- Что же это я сижу? – Заволновался он. – Я сейчас съезжу скорую вызову. Надо думать, что у тебя сотрясение мозга.
- Какую скорую, Вакум? Ты выпивший. Сиди дома, не нужно никуда ехать.- Всё ещё слабым голосом запротестовала Мина.
- Я на велосипеде, туда и назад. Не переживай, быстренько смотаюсь. Ты пока тут побудь. Сейчас я тебе водички стакан поставлю.
- Вакум, ты лучше тазик поставь, тошнит меня, - попросила его жена.

После долгих раздумий Аввакум принял единственно правильное решение: при всём своём желании ни капли спиртного в рот. Он избрал другую тактику для достижения конкретных целей: начал писать письма с жалобами на районное и городское начальство. В них излагалось очередное бездействие в отношении нужд народа, и рассылал в разные важные вышестоящие инстанции. Этот метод оказался намного действеннее, чем митинги, едва не стоившие ему его счастья в жизни, как его грудастая Мина

К осени власти города удлинили автобусный маршрут номер десять, и стало намного удобнее. В довершении всего, на углу квартала возле общих почтовых ящиков, установили телефонную будку. И только через много - много лет, жители квартала сами провели телефонную линию и проложили канализацию. Но это было уже после смерти Аввакума.

Tags: моя проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments