Irma (irma_denk) wrote,
Irma
irma_denk

Category:

Дела сердечные (Продолжение)

Эльза Железняк

На объявление о курсах подготовки поступило всего три заявления, и директор решил, что курсы в этом году вести нецелесообразно. Вот так она взвалила на себя ещё одну обузу, кроме Коли, появились два паренька Гриша и Андрей, они подходили к ней перед уроками, заходили на большой перемене, доставая конспекты, для проверки задания. Лариса во всеуслышание объявила своим учащимся, у которых были пробелы в знаниях по математике оставаться каждый день на полчаса и догонять упущенные моменты, потому что если их группа выйдет по всем предметам на хорошие показатели, то в Карпаты получит бесплатную путёвку. Эта новость всех обрадовала, но и заставила почесать в затылке, не подвести бы товарищей, а значит, придётся поднапрячься. И началась борьба за знание, а правильнее сказать за бесплатную путёвку в Карпаты.

Стараниями Демьяныча и Ларисы дела в группе шли на лад. И хоть с большим трудом, но коллектив всё же образовался, и это нужно было признать. От такой нагрузки Лариса сильно уставала, и всё чаще стала ощущать тяжесть, а иногда и боль в правом боку. О том, что её беспокоит, никому не говорила, даже не жаловалась матери, чтобы не расстраивать её. В последнее время она сама жаловалась на головную боль и высокое давление. И Лариса терпела, надеясь, что она пройдёт сама собой, но боль сильнейшим прострелом дала о себе знать в начале декабря ночью с такой силой, что пришлось вызвать скорую. Ко всему вдобавок Ларису тошнило, температура подскочила. Врач бригады скорой помощи не смогла поставить точный диагноз, и, предположив острое отравление, Ларису отвезли в инфекционную больницу. В приёмном покое заспанный молодой врач осмотрел больную, и направил в дизентерийное отделение. В маленькой комнате молодую женщину переодели в больничное старьё, и санитарка отвела к лифту, сдала медсестре. Лифт плавно поднял их на пятый этаж, также плавно открыл дверь и две женщины проследовали в бокс, рассчитанный на шесть человек, словно ожидал Ларису, чтобы не пустовала в одиночестве кровать. Она легла на горбатую постель и почувствовала, себя несчастной, боль не отпускала, дышать становилось тяжелее и сильно билось, как раненная птица. Она не могла согреться, зубы стучали так, как обычно говорят, что они выбивают дробь. Новый прострел боли вероломно подкрался и лишил Ларису способности соображать, постеснявшись позвать на помощь, чтобы не разбудить спящих людей, Лариса закусила зубами подушку. Через час пришедшая медсестра с крышкой от бикса, на которой лежала пара шприцев, застала новенькую, лежащую без сознания. Спасло Ларису то, что поднятая медсестрой тревога привела в отделение опытного врача, который смог не только грамотно провести реанимационные действия, но и поставить правильный диагноз. В реанимационном автомобиле её отправили в ближайшую больницу. В хирургическом отделении всё было готово для оказания экстренной помощи, у больной случилась неприятная вещь – разрыв аппендицита. Операция длилась три часа и Ларису из операционной поместили в реанимационную палату.

Когда молодая женщина пришла в себя, долго не могла понять, где она находится. Всё было незнакомым, расплывчатым. В её угасающей памяти зафиксировалось жёлтое пятно света уличного фонаря, которого сейчас она не видела. Во рту ощущался металлический привкус, язык и губы были жутко сухими, ими невозможно было пошевелить.. Она попросила пить, но никто не отозвался, да и сама Лариса не услышала своего голоса. Тогда напряглась изо всех сил крича, попыталась приподнять голову.

- Константин Андреевич, Самарина очнулась, веки дрогнули и голову повернула!

Услышала Лариса звонкий девичий голос над собой. Сделав усилие, всё же открыла глаза, рядом с кроватью стояла краснощёкая медсестра, и радостно улыбаясь, почти пела:

- Очнулась, она очнулась, теперь всё будет ладненько! Сейчас, пить будем.- Взяла с тумбочки стакан, наполовину налитый водой, в котором стояла обтянутая бинтом чайная ложка и смазала потрескавшиеся губы больной.

Лариса слабо попыталась удержать руку медсестры:

- Пить, – почти, что губами попросила она. – Пить.
- Константин Андреевич, можно я дам ей глоток воды?

Врач подошёл к Ларисе, присел на стоящий рядом табурет, откинул простынь и Лариса увидела себя совершенно обнажённой, и не смотря на опоясывающую боль, почувствовала, как ужас стыда сковал её.

- Можешь, Катюш. Но только разрешаю воду подержать во рту как можно дольше, - уже обратился он к Ларисе. – Так легче снимается жажда. – Пояснил врач, не замечая смущения молодой женщины.

Он привык к обнажённым телам, это его работа: молодые и старые, красивые и не очень, женщины и мужчины, подростки и люди преклонного возраста, все могут быть одновременно в его палате, где он борется за их жизнь, бывает, что и сутками напролёт. Он не хочет знать расхожего выражения, что у каждого врача своё кладбище, он хочет, чтобы к этому кладбищу из его палаты не тянулась тропинка в иной мир.

- Молодец, малыш, теперь я спокоен. Всё уже почти позади, так сказать, в порядке, главное теперь, чтобы ты сама цеплялась за жизнь. Дети есть? Вот и держись! – Проворные руки врача снимали приклеенный кусок коричневого бинта. – Катюш, готовь свежую повязку с полимиксином. Тэээээкс,- пропел он, осматривая обнажившийся шов, вспухший на впалом животе.

Лариса попыталась тоже его рассмотреть и тут же бессильно опустила голову, он её напугал, шов бугрился багрово-синюшным каким-то цветом. Она ещё не поняла, что он был весь в лекарстве, которое его делало таким грубым и непривлекательным,

После того, как медсестра влила ложку воды в рот, Лариса через какое-то время осознала что, даже не глотая воду, можно немного, если хоть и не утолить жажду, но и прояснить сознание. Через несколько минут она снова попросила пить и так до бесконечности. Лариса впадала в забытье, возвращалась, узнавала, что она проспала чуть ли не сутки. Лариса потеряла счёт дням и ночам, спрашивала который час и день недели и снова засыпая, терялась во времени и в пространстве. Молодой организм страстно хотел жить, цеплялся за любую соломинку, и победил в упорной борьбе, да она такая, отступать не привыкла, Лариса пошла на поправку. К ней на несколько минут стали запускать родственников. Приходили коллеги, учащиеся, которых хоть и не пускали, но передавали от них записки, а то и целые письма в которых сообщалось о том, что делается в группе, успехах, что беспокоятся о ней и ждут скорого возвращения. Записки читала дежурная медсестра, а она складывала их под подушкой, в надежде, что когда окрепнет, разрешат пользоваться очками и сама все перечитает, потому что нужно знать, с какой интонацией о ком как прочесть. Больше трёх недель Лариса провела в реанимации, а затем пришёл радостный день - её перевели в палату для тяжелобольных, а это уже полная победа!


Лариса обрадовалась переселению, здесь и режим посещений был мягче, и она могла позволить себе встать, пыталась ходить на перевязки и совершать по коридору долгие прогулки. Но самое приятным было для неё то, что она наконец-то смогла одеться как люди. Кто испытал подобное чувство, легко поймёт её радость. Шаг за шагом она доходила до конца коридора, отдыхала у окна и таким же возвращалась в палату, отдыхала и снова шла, превозмогая боль в боку. Нянечка каждый, когда мыла пол, раз заглядывала под её кровать, спрашивая, пуста ли утка, на что Лариса каждый раз отвечала, чтобы её вообще убрали, она - ходячая. Утомительными были перевязки, которые Лариса, стиснув зубы, переносила без стонов и слёз. Однажды лечащий врач даже сделал комплимент, что Лариса вполне могла быть партизанкой или разведчицей, умеет стойко переносить боль. Работая десятки лет и имея опыт, не обманывает, так что пусть Лариса ему верит. И Лариса, после очередной пытки в манипуляционной охотно верила, но не хотела быть ни той, ни другой, хотелось домой.

Ещё через пару недель, проводя утренний обход лечащий врач, вынес вердикт, что он переводит свою выздоравливающую в обычную палату, но Лариса взмолилась и стала просить его о выписке домой. Доктор остался не преклонным, записывая что-то в медицинскую карту, мотивируя тем, что с перитонитом не шутят, и она ещё не окончила полный курс лечения. И вот тут – то доктор увидел её глаза полные слёз, которые не замедлили скатиться.

- Ну, барышня, так дело не пойдёт! Боль терпишь стоически, а тут два слова сказал - сырость развела. Какая же ты партизанка после этого?- Шутливо проговорил доктор, слегка нажал кончик Ларисиного носа
- Я не барышня, а взрослая женщина. Поймите, я уже физически здесь не могу находиться. Я хочу выкупаться по-человечески, нормально помыть голову, не ходить с этим колтуном и чесаться, как чесоточная.- Дрожащим голосом проговорила Лариса.
- А давайте, взрослая женщина, поступим так: я вас перевожу в другую палату, а там попробуете разжалобить врача. Она дама сговорчивая, вот те крест!- Махнул он рукой ко лбу и опустил к поясу.
Лариса, увидев этот жест, улыбнулась сквозь слёзы. Врач понял, что уговорил больную, сам засмеялся в ответ.
- Не сказала только, что за детьми соскучилась. Сколько их у тебя?
- В этом году двадцать шесть и двое приходящих, по-своему Лариса поняла вопрос.
- Сколько?- Удивлённо протянул врач.- Своих, спрашиваю, сколько?
- Своих нет. – Почти прошептала Лариса, наклонив голову.

Врач понимающе кивнул головой, и сказал, что ей нужно поторопиться с этим вопросом, операция была очень сложной и правый придаток вместе с трубой неизвестно как могут себя повести. Пусть поторопятся с мужем, пока не стало поздно. И ей снова пришлось обживать новое место, с помощью санитарки, которая оказалась очень доброй женщиной, перенесшей все её вещи, ими обжилась Лариса за дни своего пребывания в больнице. Никто не стал выписывать, как она ни просилась, и врач пригрозила, что если она самовольно покинет стены медицинского учреждения, то получит больничный с нарушением режима. Лариса смирилась. Каждый день к ней приходили целые толпы людей. Но больше всего радовало, что её ребята озорные, как и все подростки, приходили к ней и она, выслушав все новости, в душе радовалась, что они с Демьянычем не зря столько времени отдали этим подросткам. Первым делом попросила своего командира группы, чтобы он передал Андрею с Гришей, нужно возобновить занятия и что будет с ними заниматься, здесь - нельзя терять время. И потекла для живой души Ларисы нудная больничная жизнь: процедуры, уколы, тихий час. Оживлялась только после тихого часа, во время посещений. Она уговорила завотделением разрешить им заниматься в конце больничного коридора, Лариса привела аргументы в виде увесистого свёртка и тот согласился, тем более, что парни вели себя тихо и больной явно служило хорошим стимулом к выздоровлению. От долгого лежания на неудобных кроватях болели бока и, отлежав полторы недели, всё же упросила лечащего врача её выписать, в конце концов, было получено согласие, что уже можно перейти на амбулаторное лечение. Этой вестью поделилась с мужем. Родителями, которые были рады не меньше её. Пётр приехать не смог и договорился с тестем, что тот заберёт Ларису. Отец приехал в одиннадцать часов, когда производится выписка больных. Радость и томление в ожидании, когда ступит за порог больницы, не давали женщине спокойно собираться, боялась больничной приметы: чтобы не вернуться вновь – нельзя ничего оставлять в палате. Наконец-то бумаги были оформлены и Лариса в сопровождении той же санитарки, спустилась лифтом на первый этаж. Лариса поблагодарила пожилую женщину и на прощанье сунула в карман свёрнутую десятку, которую та не хотела брать. Отец ожидал возле лифта, так как в отделение его не пустили: в городе объявили эпидемию гриппа. Как вовремя отсюда она уходит! Отец взял вещи, и Лариса пошла за ним к машине.

- Ну что, рада, что домой? – Спросил отец свою любимицу, открывая дверь и помогая сесть на заднее сиденье, там будет удобнее расположиться, опираясь на подушки, которые дала мать.
- Рада, папа, а больше хотелось бы именно домой, а тебе и маме.- Садясь в машину, проговорила тихо Лариса.

Отец, вставляя ключ зажигания, внимательно посмотрел на свою уже взрослую дочь, которая всё равно ему казалась маленькой девочкой:

- Ты никогда не говорила, что тебе там неуютно, дочь. Что-то у вас серьёзное?
- Да как тебе сказать, пап, как-то всё ровно, спокойно, а что-то томит и терзает душу и с каждым годом сильнее. Выходила замуж, думала, что люблю, а теперь вижу, что это только привычка быть вместе. Я здорова, а детей всё нет и нет, меня сначала только огорчало, а теперь гнетёт. Врач сказал, что если я не потороплюсь с ними, может оказаться поздно, их может не быть совсем. А я хочу детей, очень хочу! Почему я такая несчастная!– И Лариса заплакала.

- Доченька, не плачь, будут у вас ещё детки, будут. Люди свыкаются, привыкают друг к другу нет ссор, и это хорошо.- Улыбнулся отец. У него отлегло от сердца. – Напугала, дочка. Ты здоровая, говоришь, а может причина в Пете? Мы уже думали с матерью, может вам ребёночка из «Колокольчика» взять?
- Петя не хочет, сказал, что свои ещё мне смогут надоесть. А я хочу, чтобы надоели.

Отец завёл машину и повёз дочь, уговаривая не расстраиваться, что всё будет хорошо. Свекрови не было дома, Лариса позвонила к соседям, чтобы взять авральный ключ. В это время открылась дверь и из лифта вышла Анна Тимофеевна:

- Здравствуйте, а я думала, что не успею, в магазин спускалась, мандарины выбросили, пришлось в очереди простоять. Ларисе они самое лучшее лекарство.- Подошла с ключом к двери. – Заходите, сват.- Пригласила она Льва Капитоновича.

Лариса поздоровалась с соседкой, извинилась за ложный вызов, приняла поздравления по случаю выписки и пошла к своей двери. Свекровь приобняла невестку, поцеловала в щеку:

- Вот ты и дома. Ну, слава богу! А то Петя извёлся совсем, так переживал. – Квохтала она, разнося аромат мандаринов по всей квартире. Высыпала часть мандарин в фруктовую вазу и поставила на стол в спальне детей своих, а часть поставила на стол кухни. Такой Лариса ещё не видела мать мужа, и молодая женщина не стала анализировать поведение свекрови, разбирая привезённые вещи.

- Сейчас будем обедать, а пока выпьем чайку. – Пригласила свата Анна Тимофеевна,- а Лариса пусть в ванной покиснет.

И пока сваты пили чай, Лариса стояла под тёплыми струями душа и только тогда поверила, что всё уже позади, что нет той страшной боли, от которой перехватывало дыхание, темнело в глазах, и чтобы не закричать, кусала губы и пальцы. Она знала, что уж теперь точно будет жить, и как сказала врач, на полную катушку. Жизнь оказывается такая хрупкая штука, зависит порою от случайности. Не приди медсестра делать уколы, она бы умерла ещё в инфекционке. Волею судьбы, столкнувшись с фактом со стороны господина Случая, Лариса в больнице осознала, что жизнь у неё течёт как-то однобоко, а поэтому получается замкнутый круг. Круг - замкнутое пространство, шар - это уже объём, в него можно вместить очень многое и молодая женщина думала о том, чем же заполнит недостающее пространство в том шаре. Она вышла из ванны, привела себя в порядок и пошла на кухню, присоединившись к родителям.

- Ну что, давайте обедать! Я готова, как новая копейка. Кожи с меня слезло столько, сколько змея не теряет, когда её меняет.- Довольная Лариса не скрывала радости, что она дома, что нет того одуряющего запаха лекарств, дезинфекции, пищеблока.

- Конечно же. Будем тебя откармливать, приводить в человеческий вид. – Почти одновременно произнесли фразу оба сват и сваха.

Обед, как пишут в газетах и говорят в новостях: прошёл в тёплой дружественной обстановке.

- Как с работой, когда выходить? – Поинтересовалась свекровь.
- Там сказали, что на усмотрение хирурга. Я немного приведу себя в порядок и пойду, не хочу дома сидеть, я устала от безделья. – Дожёвывая котлету, протянула Лариса.

Отец побыл немного и, откланявшись, спросил, когда их ждать в гости. Женщины посовещались и назвали день, не откладывая в долгий ящик.

Лариса не стала ожидать закрытия больничного листа и каждое утро после перевязки шла в училище, благо, что заводская поликлиника находилась по соседству. Завуч, Елизавета Григорьевна очень обрадовалась её приходу, так как приходилось на время отсутствия Ларисы делать подмену самой, а это усложняло нагрузку, другого педагога противный мастер не желал ни под каким соусом:

- Как я Вам рада, Лариса Львовна, не представляете! Я теперь могу пару дней передохнуть. А группа там что-то готовит, какой-то сюрприз, слышала, как шушукались, но что именно не смогла расслышать. – Засмеялась довольная завуч.- Ну что, завтра приступите?
- Приступлю, вот пришла приступить, только у меня больничный лист ещё не закрыт. Но я приступлю.- Поспешила заверить Лариса, видя, как огорчение мелкими волнами стало проявляться на лице коллеги.
- Чудесно! А отгулы получите в сентябре, когда будем ездить на овощи.- Пообещала Елизавета Григорьевна. – Я введу директора в курс, не переживайте. Демьяныч подходил ко мне, спрашивал насчёт подготовительных курсов, соблазнила его, сказал, что на будущий год рискнёт. – Засмеялась старшая коллега

(Продолжение следует)
Tags: моя проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments