Irma (irma_denk) wrote,
Irma
irma_denk

Categories:

Повесть "Сибирская сага. Ружанские" глава четырнадцатая

Эльза Железняк
1415064_2636-150x0.jpgСтеша кивнула в ответ и вошла в калитку двора. В окне сквозь занавеску наблюдала хозяйка квартиры. Она вопросительно посмотрела на вошедшую квартирантку:

- Что - то случилось? – Не утерпела с вопросом она.

- Да нет, ничего, тётя Глаша. Просто этот милиционер спросил, что это я делаю каждый день на перроне вокзала. Я сначала испугалась, а потом сказала, какая причина ведёт меня туда. Он пошёл рядом со мною до самого дома всё расспрашивал и расспрашивал. Мне нечего было скрывать. В особом отделе все сведения обо мне в полном объёме есть.

- А как зовут этого благодетеля? – Спросила хозяйка.

Стеша равнодушно взглянула на себя в зеркало и ответила:

-- Зовут? Не знаю, я не интересовалась. Мне оно ни к чему знать. Что мне это даст. – Стала раздеваться, взяла полотенце и зашла за занавеску, что бы помыться.

- Ну, а вдруг тебе помощь его понадобиться в чём – нибудь?- Поинтересовалась хозяйка.

- Да чем он мне может помочь? Я даже не знаю, где и кем он работает. Да и ни к чему мне его помощь. Я вообще ни к кому не хочу обращаться за помощью. Плату ещё могут потребовать через постель, а я один раз крепко обожглась, больше ни за какие блага в то же болото ногой не встану. Я перед Богом каялась, а теперь перед людьми каюсь. Что заслужила, то и получила. С меня по гроб жизни хватит и этого досыта, по самую завязку. – Твёрдо повторила она.

- Ну, нет, так нет. – Согласилась Глафира и пригласила постоялицу к столу.- Иди ужинать. Галя согласна тебя взять в ателье, так что иди на завод и пиши заявление на увольнение.

Стеша вышла из-за занавески в халате и с полотенцем на голове.

- Большое спасибо вам за заботу обо мне. Вы мне как мать родная, а моя от меня отказалась, когда я с Гришей уехала, да видно и поделом. Каждую неделю пишу им письма, хотя знаю, что ответа не будет, а жду». – И села к столу, который был накрыт на двоих.

- А я бы сейчас любого своего дитятка приняла, каким бы он ни был, да вот горе-то моё, нет их в живых. А ты, женщина смирная, вижу. Мне с тобою покойно. Ты не ленивая, аккуратная, не злобная и не скупая. Когда ты дома и мне как-то на душе теплее. У меня есть старая тётка в Казахстане, в самом Алма-Ата живёт. Муж ейный когда-то там служил, они и остались, зовёт к себе. Намедни письмо от неё получила. На вот, почитай. С тобою я бы поехала, а одна боюсь. Страшно как-то. Ты подумай и дай ответ. – Достала из кармана передника и подала распечатанный конверт Стеше.

Прочитав письмо, Стеша задумалась. А потом они улеглись спать, долго ворочались, каждая на своей постели, обдумывая предстоящее будущее.



И стали они жить дальше вдвоём тихо и мирно. Иногда в гости заходил к ним тот самый милиционер Фёдор, сообщая новую информацию о Стешином сыне. Откуда он её брал, не говорил, но Стеше и этого было довольно, она знала, что у Васи всё хорошо. А однажды Фёдор принёс Васину фотокарточку. Подал Стеше. Мальчик стоял в пиджаке, с подкатанными рукавами, в брючках и белой рубашечке. Большие глаза были распахнуты, словно боялся моргнуть, оттого казались немного испуганными. Мальчик был очень красивым. Увидев сына, Стеша на мгновение застыла, колени подогнулись, и потеряла сознание. Испуганные Глафира с Фёдором суетились возле неё, подняли с пола положили на кровать, а Глафира прыскала на Стешино лицо водой и громко кликала по имени:

- Стеша, Стеша, открой глазоньки!

После легких шлепков по щекам, Стеша открыла глаза, из которых полились слёзы. Она горько плакала и ни одна душа в мире не могла её утешить. Фёдор принёс воды:

- Выпей, фотографию оставь себе. Здесь ему четыре года.

Дороже подарка, Стеша в своей жизни ещё не получала, чем эта небольшая фотография.

Прошло полгода и Стеша отработав наперёд дни, чтобы взять отгулы и отвезти тётю Глашу к её тётке погостить. Пусть посмотрит, оглядится, понравится, тогда можно будет и о переезде думать. А то чего ж с бухты барахты, сломя голову в омут соваться. Ведь недаром говоря, что два переезда равны одному пожару. Так рассудив, они однажды выехали, попросили за домом присмотреть сговорчивого Фёдора. Стеша домой должна была вернуться быстро, оставив хозяйку на более продолжительное время. А затем она даст Стеше телеграмму и та приедет, заберёт домой.

Дорога оказалась долгой, но и весёлой. Попутчики оказались до самого конца пути, а дорога, как известно, сближает и не так пугала своей далью. Добрые люди подсказали, как найти нужный адрес и вот они уже сидели в прохладной тени под чинарою. Дерево было странным, кора шелушилась, и была покрыта словно лишаями. Листья крупные, вырезные и свисали с веточек кисти крупных колючих зелёных шариков. Яблоки здесь валялись прямо на улице, и никто их не подбирал, Стеше даже стало жаль, что столько добра пропадает зря.

Здесь она впервые увидела, как растёт виноград, айва, слива. А сколько арбузов и дынь она съела за эти дни! Впервые увидела странные овощи чернильного цвета. Они были продолговатыми, и хвостик увенчивали зелёные листочки. Здесь впервые увидела, как растут кабачки, лист, такой как у тыквы, только гораздо меньше. Из баклажан и кабачков делают блюдо, икра, очень вкусно. Край был красивым и богатым. Люди улыбчивые. Стеше вообщем, понравилось. Глафира увидела, как её квартирантка здесь ожила, повеселела и решила для себя, что непременно они сюда переедут на местожительство. Тем более, что за тётей Надей действительно нужен уход.

Так спустя три месяца, Стеша снова приехала в Алма-Ату, чтобы забрать свою хозяйку домой. Всю дорогу они рассказывали друг другу новости, которые случились за время их расставания. Они обговорили все детали переезда, Стеша, пока находилась там, подыскала себе работу и, договорившись с заведующим ателье, написала заявление о приёме на работу через месяц. За это время она решит полностью все вопросы с переездом. Как планировали, так и вышло. Много хлопот доставило с продажей дома. Им практически ничего не нужно было брать с собой, кроме как свои личные вещи, мебель, посуда у тётки было в большом количестве. Не солить же, да и перевоз багажа, слишком хлопотное дело.

Таким вот образом Стешу занесло в чужие края, удаляя от сына, где стала приживаться на новом месте. Оформилась сначала уборщицей, а затем ещё и ученицей напросилась, так как времени свободного у неё было много, а чтобы себя чем-нибудь занять, стала просить себе дополнительную работу. Заведующий, пожилой старичок, видя её старание, разрешил в виде эксперимента давать несложные вещи. Стеша с большим удовольствием окунулась в новое для себя дело. Так как ещё на старом месте она неплохо справлялась со своей работой, то здесь показала себя, что работать умеет, и если ещё немного подучится, то станет хорошим мастером. Плата сначала была небольшой, но огородик, на котором росли овощи, был для них подспорьем. Бабушка Надя получала на своего умершего мужа пенсию, так что они не бедствовали.

Она так расхваливала перед своими соседями приехавших к ней Глафиру и Стешу, который побелили в доме, выкрасили окна, всё вычистили и вымыли, перестирали занавески, вообщем сделали генеральную уборку такую, что она теперь может и помирать, не стыдно перед людьми в гробу лежать. А Стеша такая мастерица, все её личные вещи и постельное бельё привела в такой идеальный порядок, что хоть замуж выходи. Соседи смеялись: так куда же всё же соседка собралась – умирать или замуж?

Но стали приносить вещи, чтобы отремонтировать или перешить, за что Стеша стала дополнительно иметь приработок. Раз в неделю писала матери и Ружанским письма. Стеша не ждала ответа, она привыкла писать матери, так ей было легче на душе. Как-то сидя в воскресный день в тени чинары перед тарелкой мытых яблок, Стеша стала мечтать, вот бы этими яблоками накормить сынишку. Что он там видит в той Сибири кроме морковки и капусты да огурцлв с картошкой? Да разве что ещё ранетки.

Заблестели в уголках глаз слезинки, увеличившись в объёме, сбежали по щекам и капнули на светлое платье, оставив тёмные пятнышки, которые тут же увидела вездесущая тётка Глафира.

- Ты чего это? Случилось ли что?
- Нет, тётя Глаша, не случилось. А вот я сижу, яблоки ем, а мой сынок даже не видит ничего. - Вздохнула Стеша.
- Так в чём же дело? Давай соберём посылки и пошлём матери и Васеньке твоему. Деньги у нас есть.

Она привыкла к присутствию Стеши и уже в душе её считала своей дочерью, даже иногда так и называла. Стеша от этой мысли вскочила на ноги, поцеловала Глафиру в щёки и побежала на почту покупать ящики. Но почта оказалась закрытой, у них тоже был выходной. Сильная досада охватила Стешу и печальные мысли понеслись обгоняя одна другу в то время, когда она была любимой и счастливой женщиной. Вспомнила, как трудно проходили роды, первый крик сына, как первый раз приложила его к груди, а ещё - ночной визит особистов. С такими скорбными мыслями дошла до дома и Глафира ещё издали увидела, что Стеша идёт без ящиков. Она посетовала на неудачу, а старая тётка, даром, что была глуховата, сказала:

- Глаш, а пусть она полезет на чердак, там кажись, есть.

Не успела ещё войти во двор, Стеша услышала просьбу тёти Глаши посмотреть ящики на чердаке. Приставила лестницу к дому напротив дверцы и добравшись по перекладинам, влезла на чердак. Было жарко и очень пыльно. Продираясь сквозь навешенный всякий хлам, она в углу увидела посылочные ящички. Выбрала два подходящих и показала через дверцу бабушке Наде. Та спросила:

- А дырки в них есть?
- Нет, я выбирала без дырочек, чтобы были целыми.
- А без дырочек ящик не годится, в них яблоки сгниют быстро, не успеют дойти. Ищи с дырками.

И полетел сыночку её горячий привет из далёкого южного города. Затем она присмотрела добротный лыжный костюм, привела соседнего мальчика, примерила на него и купила. Затем сшила Маняшке платьишко и Колю с Мишей не забыла положила и им гостинцы. Купила сладостей для всех и снова посылка пошла по указанному адресу.

Стеша теперь старалась заработать денег как можно больше, чтобы не в ущерб хозяйству, так как надо было купить дров, угля, керосину для керосинки, да мало ли что иногда потребуется, старалась отложить на следующую посылку. Однажды задержавшись на работе, она шла по тёмной улочке и подвернула ногу. Стеша прохромала, почти две недели. Теперь, чтобы избежать таких неприятностей, она стала уходить во время, но стала просить разрешения брать работу на дом, чтобы быстрее закончить изделие, ведь она всё равно никуда не ходит, а сидит дома.

Товарки по работе сначала приглашали то в кино, то на танцы, но Стеша отнекивалась, ссылалась, что уже не в том возрасте, да и не может оставить своих старушек вечером без присмотра. Одна надоедливая Клава, стала над ней подсмеиваться, дескать, в кино даже совсем старые ходят, а ей ведь только чуть за тридцать, на вид и двадцать пять не дашь. Но Стеша твёрдо стояла на своих позициях и Клава отстала, решила, что у той есть любовник, но только по всей вероятности женатый. Стеша усмехнулась в ответ на это предположение, и оно повисло в воздухе, не опровергнутое, но и не подтверждённое. Не хочет, так не хочет, её дело. В душу не лезли, Стеша и этому была рада. Однажды засидевшись допоздна за шитьём, вдруг услышала неясный стук в калитку. По обыкновению от испуга сердце ухнуло неизвестно куда. Она подошла к окошку и прислушалась, стучали в их калитку. На цыпочках подошла к тёте Глаша, та уже спала, потормошила за плечо:

- Тётя Глаша, там кто-то в калитку стучит.

- Так спроси, кто ж это там пришёл и что надо.- Закряхтела та спросонья, разворачиваясь на другой бок. Но Стеша не отходила от неё.

- Боюсь. – Коротко ответила она полушёпотом.

Глафира встала, стук снова повторился. Она накинула большой цветастый платок на плечи и вышла во двор. Было слышно, как заливался пёс бабушки Нади, и забренчала цепь, оттого, что пёс на кого-то рванулся. Стеша похолодело, с помертвевшим лицом она стояла и ожидала развязки. Наконец дверь распахнулась, сокращая долгие минуты ожидания. В тёмном дверном проёме показалась мужская фигура в милицейской форме. У Стеши подкосились ноги и она ни живая ни мёртвая опустилась на Глафирину кровать.

- Ну, здравствуйте. Гостей принимаете?

Сквозь вату в ушах услышала Стеша. Гости. Кто? Откуда? Она ничего не соображала. Перед нею стоял Фёдор и весело смотрел ей прямо в бледное, без кровинки лицо. Стеша прижала ладони к лицу и тихо заплакала.

- Боже мой, Фёдор, как же ты меня напугал. Как нас нашёл?- Сквозь слёзы проговорила Стеша.

Фёдор подошёл к кровати, присел на корточки, отнял её руки от заплаканного лица и виноватым голосом проговорил:

- Прости, пожалуйста, не захотел ожидать на вокзале до утра Вы как уехали, так я и потерял покой, боялся, что ты здесь замуж выйдешь. Узнал адрес, вот приехал в отпуск.- Он присел на краешек кровати и погладил Стешу по голове. – Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Они не сразу заметили, как встала бабушка Надя и стала помогать своей племяннице, накрывать на стол. В этих хлопотах приняла участие и Стеша, пока гость умывался с дороги. Федору постелили на Стешиной кровати, а Стеша достала из чулана раскладушку, легла рядом с Глафирой и на все уговоры Фёдора поменяться местами, наотрез отказалась, мотивируя, что он гость, к тому же с дороги.

А утром Фёдор проводил Стешу на работу, переодевшись в гражданскую одежду. Стеша увидела, что он намного стал моложе, может быть чуть старше её и даже симпатичный. Форма старила лицо, и делало его суровым, даже угрюмым. Вернувшись домой, он первым делом осмотрел двор, постройки, увидел, что мужская рука давно не касалась и многое, пришло в ветхое состояние, еле держалось. Прикинул, что нужно для ремонта и принялся за дело.



Обе старушки были приятно удивлены хозяйским размахом незнакомого человека. Они думали, что военные и милиционеры умеют только отдавать честь и чеканить шаг, а тут с засученными рукавами так старательно трудился, что заработал уважение не только хозяек, но и соседей. Соседи народ ушлый, от них ничего нельзя скрыть и все уже знали, что к Надежде Петровне, её почти что внучке, приехал, скорее всего, муж. Утром, когда шли вдвоём, у обоих так светились глаза!

Так Фёдор остался жить в Алма-Ате. Посылки и письма с посылками в Сибирь теперь шли ещё чаще.

А Вася, закончив четвёртый класс в мае, готовился учиться дальше, он должен был ехать осенью в соседнее село вместе с Маняшкой, которая шла в седьмой класс. Поговаривали, что в этом году должны достроить школу и открыть семилетку в самом селе, и тогда дети не будут жить в интернате, а жить и учиться дома.

Он уже привык, что далеко живущая мать часто шлёт посылки и письма, в которых она ласково называет его сыночком Васенькой. Иногда он даже скучал, если письмо задерживалось в связи с пургой или весенней распутицей. Но обида от того, что она так долго не едет за ним, теснилась в нём. Где-то, в глубине души до слёз хотелось, чтобы мать всё-таки приехала за ним, и чтобы сказать ей, что он никуда не поедет, а будет здесь, со своей мамой Параней и бабушкой Марфой. Пусть едет туда, откуда приехала!

И представлял себе, что руки и лицо у неё пахнут яблоками. А как же, ведь она их там ест каждый божий день, а он тут борщ да кашу с картошкой. Хотя, что там говорить, у них всегда пекутся пироги, блины, шаньги, когда осенью режут скот, то делают колбасы, начиняют желудки. Мама Параня, да и бабушка так вкусно пекут сдобу, что у него щёки, как пироги, пухлые и румяные. Вон как уже вырос. Рубашка, что была прислана в прошлый раз теперь только, пожалуй, к Новому Году, а там станет маленькой. Рукава в самый раз, а он ведь так быстро растёт. Вася намеренно Стешу не называл ни мамой, ни тётей. Он, видя по почерку, откуда пришло письмо,
в сердцах говорил:

- Что ей больше делать нечего, каждый день письма писать.-

Сердито хмурился при этом и в душе мстительно думал: «Ага, пишешь, ну пиши, пиши». И всё-таки оставался довольным, если приходило очередное письмо или посылка. Он их уже ждал. Но сам ни за что не хотел написать ни строчки, хотя бы в благодарность за гостинцы. А однажды возле их дома Вася увидел дрожки. Телега стояла возле коновязи, а привязанный конь переминался с ноги на ногу.

Мальчик вёл на веревке телочку, которая паслась на лугу за соседним двором, и думал, кто же это мог быть. Конь как конь, телега как телега, они ничего не говорили. Но когда вошёл в дом, после того как загнал телёнка в загон, сразу понял – приехала его настоящая мать и приехала за ним. Она была не одна, а с мужчиной. Кроме бабушки Марфы домашних в доме не было, они ещё не пришли с работы. Вася остановился у порога и молча, смотрел на женщину, у которой при виде него побледнело лицо. Она медленно поднялась и сделала шаг навстречу к нему, подошла:

- Сынок, Васенька, родненький ты мой, кровинушка ты моя единственная, прости меня. Я всё это время только о тебе думала. Ложусь и встаю с мыслью о тебе, сынок! - И стала перед ним на колени, обняв за плечи и целуя в лоб, щёки, руки.

Яблоками она не пахла, как полагал вначале встречи Вася, а пахла хорошим одеколоном, даже лучше, чем тот, каким отец после бритья хлопал себя по щекам. Вася молчал, у него сдавило в горле, очень быстро застучало сердечко,и свело язык, он не мог сказать ей ни одного обидного слова, которые готовил все эти долгие годы ожидания для такой встречи. Поднял глаза на бабушку Марфу, та одобрительно кивнула головой и тихо проговорила что-то. Вася едва расслышал, что это его мать, и теперь она спокойна, Вася не будет сиротой при живой матери.

На бабушкиной кровати Вася увидел, большой ящик, из которого привычно тянуло яблочным ароматом, и он от этого такого привычного запаха о представляемой матери, заплакал тоже. Мужчина подошёл к ним, помогая его матери подняться, и вместе с Васей подвёл к кровати, и усадил. Мать продолжала тихо плакать, хотя старалась взять себя в руки и держать достойно. Она гладила другую руку сына и судорожно перебирала его пальцы, словно считала их.

Источник: http://www.myjulia.ru/post/446731/
Tags: моя проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments