Irma (irma_denk) wrote,
Irma
irma_denk

Category:

Приворот или проклятие…

В него можно верить, но можно и отмахнуться, как от очередной глупости. Это сейчас во всех печатных изданиях можно встретить различного рода объявления потомственных магов, ведьм, колдунов, ясновидящих и яснослышащих, всевозможных гадателей и прорицателей, хилеров, экстрасенсов, которые за круглую сумму снимут и наведут порчу, проклятие, вылечат от любой болезни, сделают вас сказочно богатым, снимут венец безбрачия и выдадут за миллионера замуж, помогут угадать цифры джекпота. Одним словом – не оставят сам на сам с вашими проблемами, но и вас с вашими денежками тоже не оставят при случае.

Телевидение не отстало от современных запросов общества, поставило на поток выявление людей с неординарными способностями, с выпусками передачи «Битва экстрасенсов». С одной стороны это хорошо, народ может хоть как–то определиться «кто есть кто» во всей этой странной прослойке людей с необыкновенными способностями. А ведь раньше работало только «сарафанное радио», и народ узнавал, где баба Надя, тётя Люба или дед Иван ворожат на картах, лечат от пьянства, выливают воском испуг, снимают наговоры и зависть соседскую, а бабка Настя так та вообще такие привороты делает, фиг разлюбит! И тянутся люди по передаваемому из уст в уста заветному адресочку с полной инструкцией, что с собою нужно иметь для сотворения обряда. К чему всё это я клоню, к тому, что недавно вновь вспомнилась забытая история наших соседей.

Не буду вдаваться в подробности, попытаюсь ввести в курс дела кратко. Угловой участок с временным домиком продавался долго. Но однажды в нём появилась семья с двумя мальчишками школьного возраста. Они приехали из близлежащего села и сразу же принялись обживаться на новом месте. Их двор от нашего был как бы чуть наискосок: из их двора была калитка к нашим прямым соседям с другой улицы, а между нашими дворами тоже была калитка. Так можно было через соседский кусочек сада попасть во двор и к вновь приезжим переселенцам. Моя мама уже была на пенсии и Лида, новая соседка, просила присмотреть за сыновьями, пока она была на работе. Потом ребята подросли, и уже сами могли разжечь керогаз и подогреть себе еду в отсутствие родителей. Сосед Гриша устроился работать водителем на самосвал и мог, кроме зарплаты, ещё и калымить, что было нелишне, так как деньги были нужны для постройки дома. И когда нужная сумма была собрана, закупили стройматериалы, пригласили бригаду для выгонки стен и покрытия шифером крыши.

Хотя хозяева близлежащих домов уже отстроились, помогли вальковать потолок и на первый раз обмазать стены внутри дома. А дальше хозяева сами справлялись. Дядя Гриша, как я его называла из–за большой разницы в возрасте, был умельцем на все руки и в свободное от работы время мастерил рамы, делал двери, строгал доски для пола, одним словом - столярничал. Всё было тихо и мирно в этой дружной семье, пока через улицу от них, и на соседней улице от нас не купили участок с недостроем их кумовья из того села, откуда приехали они.

Не сразу соседи обратили внимание, что что-то не так между кумом и кумой, пока Валя не родила второго сынишку, чем–то похожего на кума Григория. Старший был вылитый отец Степан, а вот второй не был похож даже на свою мать. Но Степан сразу оборвал все соседские разговоры на эту тему словами: «Чий би бичок ні скакав, а телятко наше».

Злые языки на то они и злые, разносили этот слух дальше, пока одна досужая благодетельница не удосужилась шепнуть эту новость на ухо Лиде. Частенько встречаясь с кумовьями на обеих территориях, Лида особого сходства не замечала и считала пустой болтовнёй и бабскими завистливыми сплетнями: Гриша, в самом деле, был красивым мужчиной и хорошим семьянином. Так прошло семь лет: кумовья дружили, помогали и просто ходили в гости друг к другу в свободное время.

Но однажды, придя с работы домой, я узнала от мамы новость: Гриша собрал сумку с вещами и ушёл с кумой Валей жить на квартиру. Валины дети идти с нею отказались и остались с отцом. Причиной ухода послужил один казус: находясь вечером у Степана и Валентины, Гриша достилал пол в последней комнате. По завершении работы по обычаю распили бутылку самогона. Гриша всегда пил мало, и в этот раз только слегка пригубливал рюмку: ведь завтра за руль, так что ему пить нельзя. И Степан пил за двоих, а когда кум попрощался с хозяевами, чтобы идти домой, то и вовсе завалился в веранде на диван, предоставив жене провожать кума. Проснулся Степан по нужде и вышел во двор, как вдруг до его слуха донеслись приглушённые голоса, переходящие в стоны. Пошёл на звуки и увидел картину, наглядно сказавшую ему, что соседи говорили ему правду…

Шила в мешке не утаить, и о чём шептались между собою женщины, обрело наконец–то конкретную форму - прелюбодеяние. Лида, пришедшая с третьей смены, прочитала записку, оставленную неверным мужем, и первые три недели не знала, как жить дальше. Сгоряча чуть не наложила на себя руки, но помешала моя мама. Сыновья жалели мать и старались выполнять по дому всё, что просила сделать. Они крепко обиделись на отца за предательство, перестали называть его папой, и кроме как «козёл», а куму-Валю «шалавой» - по-иному и не называли. Лида не переставала убеждать детей, что отец всегда останется для них отцом, и называть его бранными словами они не имеют право. Дети Валентины не отставали от своих давних друзей, и в разговоре между собой называли ушедших родителей не иначе, как «наша шалава и ваш козёл» или наоборот: «наш козёл и ваша шалава». Оказалось, что общая беда не разъединила ребят, а наоборот сплотила. Лида стала готовить еды больше, так как оставшиеся без матери дети не должны были ходить голодными. Степан чаще обычного домой стал приходить навеселе, и ему было не до готовки. Но всё же на первый звонок младшего сына он повёл в школу, как и положено: трезвый и с букетом цветов.

Шло время, и разговоры о беспутной паре стали утихать, это событие заслонили собою другие, не менее значимые: жизнь идёт, на месте ничто не застаивается - вода и камень точит.

…Как – то меня на работе задержало одно дело и мне пришлось весь обед просидеть в кабинете, свой обед пришлось перенести на час позднее. Выйдя из штаба, я столкнулась с вышедшим из–за машины, стоявшей на штабной стоянке, со своим бывшим соседом. Увидев меня, он сначала слегка опешил, а потом я увидела, как его угрюмое лицо разгладилось и он воскликнул:

- Зиночка, как я рад тебя видеть! Вот не знал, что ты тут работаешь. А я уголь привозил. Куда идёшь? – Казалось, он не мог или не хотел остановиться, а потому говорил и говорил.
- Вот иду в парк пообедать, в кафе лучше готовят, чем в столовой.
- Идём, вместе пообедаем.

И мы пошли обедать вместе. Дядя Гриша с жадностью слушал информацию о своей семье, задавая мне всё новые и новые вопросы. Может быть, мы говорили бы дольше, но меня ждала работа, и когда прощались, дядя Гриша попросил передать Лиде деньги. С тех пор я служила почтовым ящиком между разлучёнными супругами: передавала деньги, порою суммы равные зарплате. А однажды мой сосед выдал мне такую фразу, что он бы уже давно вернулся в семью, так как за полтора года кроме ненависти к Валентине, когда они находятся в квартире, ничего не испытывает. Дошло до того, что даже порою готов её убить. Но как только он уходит на работу или после ссоры прогуляться по улицам города, его с неимоверной силой тянет назад к Валентине. Такое впечатление, что она его приворожила. Я слушала взрослого дядьку и не верила своим ушам: как такое может быть?

В своей части я порою делилась чужими невесёлыми делами и когда рассказала коллегам о предположении дяди Гриши, в отношении приворота, то они всерьёз восприняли его слова. Я же думала иначе, что это всё отмазки, но вспоминая его лицо и голос, сомнения меня начинали одолевать: я верила и не верила… Когда же всё же пересказала маме наш последний разговор, то мама безапелляционно заявила, что так оно и есть и не иначе.

Я как могла, переубеждала бывшего соседа снова вернуться в семью на прежнее место жительство, где его любят и ждут, несмотря ни на что. Не знаю, что на него подействовало, но однажды всё же решился на мужской поступок, пришёл в дом, построенный своими руками, упал на колени перед своими женой и сыновьями и попросил прощения. Он вернулся домой, и Валентине ничего не оставалось делать, как тоже вернуться к некогда брошенному очагу. Она всеми правдами и неправдами старалась лишний раз пройти мимо двора бросившего её мужчины. Однажды они всё же встретились и женщина, на все уговоры получившая отказ, бросил в сердцах:

- Запомни, что тебе жизни без меня не будет! Я сделаю так, что ты будешь обо мне помнить двадцать четыре часа в сутки. Я буду не я, а сделаю!
- Как Степану? - Только и спросил дядя Гриша и не стал дожидаться ответа, отстранил брезгливо с дороги бывшую возлюбленную и куму, пошёл домой.

И после этой встречи стал дядя Гриша уставать, временами хуже себя чувствовать и на все уговоры жены сходить в больницу провериться, отвечал отказом, что они ничем не помогут. Но всё же однажды он чуть не совершил наезд и пришлось идти в больницу. Его предположения оправдали себя: все анализы показали - он здоров. И только тогда сознался жене о встрече и коротком разговоре с кумой. Тётя Лида стала расспрашивать, наводить справки: кто кого знает, кто мог бы оказать им помощь в снятии порчи и проклятия. Несколько адресов, в которых проживали целители, супругам ничем не смогли помочь. Через полгода поисков одна старушка сказала, что Грише сделано на смерть и крепко сделано, уже нанесён урон организму. Она берётся помочь, но должна предупредить, что снятое возвращается тому, кто навёл порчу и проклятие, и тот человек заболевает, а бывает, что и умирает.

Выбора у супругов не было, и они приняли предложение знахарки. Свои поездки к этой старушке держали в секрете ото всех, кроме моей мамы. Дядя Гриша прошёл два курса по три сеанса, которые проводились знахаркой при определённой фазе Луны. Мало-помалу здоровье к соседу стало возвращаться, вернулись прежние силы и долгожданный мир в семью. Через несколько лет пьяный Степан проболтался свои соседям, что Валентина находится в онкодиспансере, ей удалили все женские органы, теперь она, может быть, угомонится, так как стала, одним словом, бугаём. Некоторые жалели Валентину за её беспутную любовь, а я же никак не могла согласиться и говорила, что любовь не бывает беспутной, это страсть беспутная. Как бы там ни было, от этой любви никто не стал счастливым.

Прошло два года после операции, Валентина снова попала в онкодиспансер, а ещё через год умерла. Дядя Гриша после смерти Валентины прожил одиннадцать лет и умер от цирроза печени и это при всём том, что он практически не пил спиртного.

Месяц назад мы поминали годовщину смерти Григория и кто–то сказал, что не будь проклятия, он бы ещё жил и жил…

Одного не могу до сих пор понять, как такое вообще может быть? Или это просто совпадение?
Tags: интересное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments