Irma (irma_denk) wrote,
Irma
irma_denk

Categories:

Александ Матлин "Китайские истории" (Продолжение)

Опиум для народа

Основная религия в Китае – буддизм. Есть там и мусульмане, есть немного христиан. О евреях никто никогда не слышал. За время моего пребывания в Китае я видел с десяток буддийских храмов. Все они похожи один на другой. Перед входом горят красные свечи, чадят какие-то благовония, так, что не продохнуть; наверно, это и есть опиум для народа.

Внутри храма на вас глядят свирепые, чудовищных размеров воины с мечами. Их четыре, по числу сторон света, и они охраняют Будду. Сам Будда - тоже огромный, золотого цвета, иногда многорукий, а иногда пузатый, как в смешных китайских сувенирах, которые продают у нас в Чайнатауне.

Нарду в этих храмах всегда полно – и внутри, и снаружи. Религия не преследуется, не притесняется, но, похоже, находится под зорким надзором государства, как и секс, как, впрочем, и всё остальное.

В одном маленьком городе я видел храм, такой же, как все другие храмы: крыша с загнутыми вверх углами, жёлтые стены. Рядом шло строительство ещё одного, точно такого же храма. Уже был возведён каркас, и стропила на углах будущей крыши уже загибались вверх. На лесах висело красное полотнище, с виду похожее на политический лозунг. Я спросил переводчика, что там написано. Он перевёл: «Завершим строительство храма Божия в сжатые сроки с отличным качеством!».


Когда русский с китайцем были братья навек


Отзвуки тех далёких времён всё ещё раздаются в Китае слабым эхом. То встретишь на улице уродливую допотопную машину, оказывается – «Волга». То вдруг заметишь удивительную схожесть военных знаков отличия. То увидишь инженерные стандарты, мучительно знакомые, явно скопированные с советских, и повеет далёкой скучной молодостью.

Молодёжь учит английский – и в школах, и в институтах. А кто постарше, те учили язык старшего брата – русский. Так что половина китайского населения знает «спасибо», «до свиданья» и тому подобное. Машинистка по имени мисс Цо радостно доложила мне, когда нас познакомили, что она учила в школе русский язык. Это она сказала по-китайски, через переводчика.

– Ну, давай поговорим, - обрадовался я, переходя на русский, но мои слова упали в пустоту. Наверно, мисс Цо была плохой ученицей. Я сказал очень медленно:

– Как. Тебя. Зовут?

И это не помогло. Я попросил через переводчика:

– Пусть скажет что-нибудь. Что помнит.

И мисс Цо с готовностью выложила на хорошем русском языке:

– Наша партия – великая, славная и могучая!

Больше она ничего не помнила. Похоже, что её плохая успеваемость компенсировалась идеологической подкованностью.

Первая поездка по Китаю

Я жил в уединении, вдали от цивилизации и работал по двенадцать часов в день, потому что всё равно делать было больше нечего, и по шесть дней в неделю, потому что все в Китае работают шесть дней в неделю. Суббота там не выходной (может быть, поэтому в Китае нет евреев?). Но вот однажды настало воскресенье, и я сказал, что хочу в город.

– Ноу плоблем, - сказали мои гостепреимные хозяева. – Будет сделано.

Приехал на джипе застенчивый юноша Шао Ли и повёз меня в город Ниньгбо, ближайший центр цивилизации. До города километров сорок по бетонной дороге среди ярко-жёлтых полей цветущего «масляного растения», из семян которого, как нетрудно догадаться, выдавливают масло. Весной соберут урожай масляных семечек, поля зальют водой и засеют рисом. В конце лета соберут рис и ещё раз засеют рисом. Поздней осенью соберут второй урожай риса и посеют масляное растение. И так далее в течение следующей тысячи лет. Всё это делается руками частных фермеров, хотя земля по-прежнему им не принадлежит, а дана государством в аренду.

Несмотря на выходной день, на дороге было много велосипедистов. Мне это показалось странным. Шао Ли бросил баранку и знаками объяснил, что воскресенье – выходной не для всех. Многие предприятия работают, а значит, работают и люди. Все люди в Китае – велосипедисты. Вот они и едут на работу.

Шао Ли безостановочно гудел, но велосипедисты не реагировали, а продолжали ехать кто как хочет: кто – с краю, кто – посередине, а кто – и вообще поперёк дороги, с одного края на другой, не обращая никакого внимания на машину. Что-то у них было не так с ментальностью – явно отсутствовало чувство страха перед быстро движущимся предметом. Но Шао Ли только гудел, а вовсе не нервничал и не матерился, как, казалось бы, полагалось шофёру. Время от времени он, не меняясь в лице, совсем было, сшибал этих невозмутимых велосипедистов, и я слабо вскрикивал и хватался за сердце. Но нет, каждый раз каким-то чудом обходилось.

Машин на дороге было мало; гораздо чаще попадалось этакое странное движущееся устройство, похожее на огромного термита. Они его называют трактором, но на самом деле это не трактор, а просто телега, запряженная мотором. Мотор совершенно открытый, с маховиком и приводным ремнём, сидит на двухколесной тачке-каталке, и всё это пристёгнуто к телеге спереди, на отшибе. Извозчик располагается в телеге, и в руках у него вожжи с акселератором. И вот это умопомрачительное устройство, нагруженное чем угодно, с грохотом и дымом носится по дорогам Китая, развивая народное хозяйство.

Вдоль дороги теснились какие-то невзрачные то ли лачуги, то ли склады, но были и многоквартирные дома, уныло однообразные и вполне современные на вид. Пейзаж был непривычный, какой-то китайский: вроде бы – равнина, и дорога прямая и плоская, но тут же по сторонам – горы. На крутом склоне одной такой горы было кладбище. В Китае принято хоронить людей на горе, чтобы ближе к небу, объяснил мне знаками Шао Ли. При этом он заразительно хохотал: мысль о смерти его чрезвычайно смешила.

На нашем пути вдруг оказался светофор, а после него началось что-то неожиданное: новые модерновые здания, ухоженные лужайки, какие-то абстрактные скульптуры. Шао Ли снова бросил баранку и знаками объяснил, что мы находимся в зоне свободного экономического развития. Он вкратце остановился на принципах частных инвестиций и знаками развил идею привлечения иностранных капиталовложений в хозяйство Китайской Народной Республики. Зона вскоре кончилась, и опять пошли жёлтые поля, безмятежные велосипедисты-самоубийцы и халупы, похожие то ли на дома, то ли на амбары, то ли брошенные, то ли недостроенные.

Так продолжалось ещё с полчаса, а потом дома стали расти, обступая дорогу, жёлтые поля исчезли, и мы въехали в город. Здесь туча велосипедистов сгустилась настолько, что мне показалось, будто на улице потемнело. Если вы, читатель, когда-нибудь плавали под водой в тропических морях, то я вам могу легко описать это ощущение. Это – когда попадаешь в косяк мелкой рыбы, и она стремительно несётся навстречу, словно серебряный снегопад, но ни одна рыбка тебя не задевает. Шао Ли продолжал невозмутимо гудеть, но скорости не сбавлял. Я продолжал слабо вскрикивать и хвататься за сердце, а велосипедисты неслись навстречу, обтекая нас, но не задевая. Наконец, эта предынфарктная езда кончилась, и мы запарковались. Я перевёл дух.
(Продолжение следует. Начало:https://irma-denk.livejournal.com/362399.html)
Tags: Китай
Subscribe

  • Секреты пластиковой бутылки

    Секреты пластиковой бутылки Что вы знаете о том, как покупать воду в бутылках? Скорее всего, вы слышали совет смотреть на то, чтобы с донышком…

  • Сыроподобный продукт. Политические анекдоты

    За взятку в 3 млн. руб. чиновник в правительстве Башкирии Инус Абсалямов приговорен к 3 годам условно и штрафу в 200 тыс. руб. Как спортивная…

  • Русский базар. Анекдоты.

    • • • За последнее время глобальные проблемы усложнились настолько, что за их решение не берутся даже таксисты • • • – Ты должен снова показать…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments