Irma (irma_denk) wrote,
Irma
irma_denk

Categories:

Инспектор

Image Hosted by PiXS.ru
ЭЛЬЗА ЖЕЛЕЗНЯК
Инна, выходя из кабинета начальника режимной части Кравца с недовольной гримасой на лице, сердито закрыла за собою дверь. Хлопок в пустом коридоре прозвучал несколько громче, чем хотелось бы молодой женщине. В руке Инны было дело осуждённого Пенчика, которое стало с самого утра камнем преткновения или проще сказать яблоком раздора. Идти в столь ранний час к начальнику колонии не имело смысла, его в кабинете не было, а поэтому она шла, размеренно стуча каблуками к себе в спецчасть, и думала над ответом, который от неё ждала в комнате начальников отрядов мать этого нарушителя дисциплины Пенчика. Ответ один - нужно ждать начальника колонии.

Формально Кравец был прав, осуждённого лишили длительного свидания с матерью из-за нарушения режима содержания, но это только формально, а если посмотреть на сложившуюся ситуацию под другим углом, то получается, что наказание получила мать: в чём виновна старая женщина, которой никто не сообщил об отмене свидания?

Из двери ведущей к КПП показался начальник колонии, на ловца и зверь бежит, обрадовалась Инна :

- Доброе утро, Инна, ты чего такая хмурая? – Улыбнулся начальник колонии полковник Горбуль Владимир Максимович.
- Доброе утро. Я не хмурая, а расстроенная. – Негромко ответила она.
- Что случилось?
- Только не здесь, - Инна кивком головы указала на комнату начальников отрядов. – Там вас ждёт мать Пенчука. Ей отменили свидание с сыном, но вам лучше самому разобраться.

Инна, открыла ключом кабинет, пропустила начальника и закрыла за собой дверь, так гласит приказ с двумя нолями, который следовало исполнять до самой маленькой запятой. Начальник умостил своё грузное тело за соседний стол и стал листать личное дело «камня преткновения», а Инна в это время подошла к небольшому зарешеченному окошку, через которое выдавались начальникам отрядов личные дела осуждённых и обратилась к поджидавшей там посетительнице. Женщина с трудом поднялась со стула и подошла к окошку, поворачиваясь правой стороной, чтобы лучше слышать:

- Вашим вопросом занимается начальник колонии, идите к своим вещам и ждите. Решение вам скажут. – И увидев, как по щекам пожилой уставшей в дороге женщины побежали слёзы, слегка улыбнулась и повторила:- Идите.

- Ну, что там у тебя всё же с Кравцом произошло? - Поинтересовался вторично начальник
- Обвинил меня в недозволенных связях с матерью Пенчука.- Нехотя стала рассказывать Инна.- Я не хочу знать кто, по какой причине лишил его свидания. Начальник режимной службы завизировал рапорт о нарушении и наложил взыскание. Кто должен был дать телеграмму родственникам о лишении свидания? Этого не сделали, и мать двое суток тряслась в плацкарте.


В это время раздался настойчивый стук во внешнюю дверь кабинета.

- Вот и Кравец ваш примчался, про вовка промовка, - засмеялась Инна и пошла к двери, спросив кто там, открыла и впустила начальника режимной части.
- Чего ты фыркнула, ну подумаешь, не так сказал! – Но увидев сидящего в кабинете инспекторов начальника, осёкся.
- Заходи, заходи и доложи обстановку. – Кивком головы, указывая Кравцу на стул. – Садись. И что теперь будем делать? Инна права, когда сказала, что мы наказали не Пенчука, а его мать. Ты видел её руки, они похожи на Иннины, с таким же маникюром? Возьми лист бумаги, напиши рапорт о разрешении свидания, а я завизирую.

Инна подала бумагу и ручку, тот всегда клянчил, так как свою никогда при себе не имел, и съязвила:

- И обоснуйте своё обвинение в недозволенной связи.

Кравец заёрзал под внимательным перекрёстным огнём двух пар глаз:

- А чего ты с самого утра стала на меня давить?- Огрызнулся тот в ответ.- Ты у нас штабная мать Тереза. И как справляешься со своими обязанностями? Надо тебя к нам в часть переманить, может завалы бумажные поубавятся.

- Я не мать Тереза, мне до неё, как до центра вселенной, а вот с твоей лёгкой руки, да вот ещё по рекомендации Владимира Максимовича, осуждённые думают, что я самая могущественная дама в штабе, главней прокурора области.- Фыркнула Инна.

Офицеры весело рассмеялись, это было правдой.


Согласно приказа с двумя нолями один раз в неделю составом комиссии учреждения рассматривались дела осуждённых о направлении в суд на условное, условно-досрочное освобождение, о прекращении принудительного лечения от наркомании или алкоголизма, в общем, вопросов хватало. Зная заранее о дне заседания, осуждённые всеми правдами и неправдами старались узнать кто же будет секретарём, и если проскальзывало предположение, что Инна Николаевна - для них означало праздник. В поддержании этого мифа был «виновен» сам начальник колонии, в этом заключалась какая-то стратегия с тактикой. Чаще всего это было спонтанным его решением, но в основном, в отсутствии начальника спецчасти, секретарём комиссии могла быть старший инспектор или рядовой инспектор спецчасти. Старший инспектор, замещавшая начальника, давала Инне подготовленные материалы к рассмотрению комиссией, чтобы та занесла в журнал, и это являлось сигналом того, что на заседание идти ей. Готовясь к комиссии Инна могла требовать от того или иного начальника отряда недостающие данные по тому или иному осуждённому, а те народ ушлый расшифровывали каждое случайно оброненное слово.

Как-то на одном из заседаний комиссии рассматривалось дело осуждённого журналиста Окиняка, залетевшего повторно на четыре года за мошенничество. Осуждённый стоял и нервно сжимал в руке головной убор. Начальник отряда зачитал характеристику, ходатайство о направлении личного дела в суд для рассмотрения на условно – досрочное освобождение сроком на один год и четыре месяца.
Председатель комиссии Горбуль, повернул голову в сторону Инны и вдруг произнёс:

- Вам слово Инна Николаевна, какое будет ваше решение по данному вопросу? Как скажите, так и будет. Всё, Окиняк, теперь твоя судьба в руках женщины, сам знаешь, очень строгой.


Инна, делавшая записи в журнале против фамилии стоящего перед столом комиссии осуждённого, на мгновение замерла. Подняла голову от журнала, едва скрыв удивление, посмотрела на начальника колонии, в глазах которого плясали бесики от сдерживаемой улыбки, перевела взгляд на Окиняка, тот стоял перед ней, превратившись в немой крик, зековский фурик немилосердно комкал в руках, не отводя глаз, и казалось, не моргал и даже не дышал, ожидая решение. Инна, не имевшая никакого веса в этой комиссии, и, конечно же, права голоса, не только решающего, но даже совещательного, вдруг выросла в глазах несведущего человека в огромную величину. И молодая женщина приняла условия игры, поддержав реноме начальника:

- Вот какую ответственность, гражданин Окиняк, возложил на меня председатель комиссии. Тщательно изучив Ваше дело, пришла к такой мысли: я дам добро на ваше освобождение, а где гарантии того, что вы не вернётесь через пару месяцев назад с новым сроком и плюс неотбытым наказанием по этому сроку?

Члены комиссии включились в игру, слушая ответ осуждённого- все уже знали заранее, что вопрос освобождения Окиняка решён положительно и материалы на него в суд уже заготовлены той же самой Инной.

- Гражданин секретарь, я вам обещаю, что подобной дурости я больше не совершу.- Его глаза влажно блеснули, и если бы он только мог, то упал бы на колени перед этой красивой женщиной в довершении своей клятвы.

- Как ни странно, но я вам верю, не подведите меня, пожалуйста.– Строго посмотрела на осуждённого, у которого от услышанного вырвался вздох облегчения, а затем сердито сверкнула глазами в сторону начальника колонии.


Члены комиссии одобрительно заговорили, поздравляя растерявшегося Окиняка, и были довольны, что игра не поломалась. Именно этот случай послужил рождению мифа, что от присутствия Инны на заседании всегда к добру. Но на этом дело не закончилось. Однажды Инна рано утром ехала на работу. Автобус поломался, и молодая женщина, боясь опоздать, решила подъехать любым троллейбусом, а не ждать автобуса, который подъезжает к самому штабу. Расплатившись за проезд, она обернулась на прикосновение к её локтю, перед ней стоял хорошо одетый мужчина, в нём узнала Окиняка.

- Огромное спасибо вам, Инна Николаевна, что поверили. Сейчас я работаю в комбинатовской многотиражке, живу в общежитии. Встал в очередь на кооперативную квартиру и всё благодаря вам.

Инна смутилась, ей казалось, что их разговор слышат все пассажиры битком набитого троллейбуса.

- Ну что вы! Моей заслуги в вашем освобождении нет нисколько, -пыталась разъяснить ситуацию Инна. – Я только выполняла свои функциональные обязанности.
- Разрешите мне пожать вашу руку.- И когда проявил свойственную мужчинам настойчивость, поцеловал, слегка касаясь маленьких пальцев молодой женщины.

Инна попыталась высвободить свою руку, заспешила пробиться к двери, чтобы не проехать остановку, так как предстояло ещё минут пять быстрой ходьбы. Об утреннем инциденте она рассказала у себя в спецчасти.

- О чём задумалась, наша мать Тереза?- Услышала Инна голос начальника колонии, который подписывал рапорт, написанный Кравцом.
- Да вот об этом и задумалась, кто мне такую славу создал. – Улыбнулась Инна в ответ.

Два офицера, попрощавшись, ушли, а Инна поставила личное дело Пенчика на место, весело прошла к своему столу и села за него: новый трудовой день начался совсем неплохо.
Tags: моя проза
Subscribe

  • Серая мышка (окончание)

    Эльза Железняк Глава шестая Прошло немного времени со дня нашего с Дмитрием знакомства, я поняла дальний прицел своей подруги. Ну, что же, буду…

  • Серая мышка

    Эльза Железняк глава пятая Шли годы, я прижилась в этом городе. Однажды, перед Новым годом, отмечая день рождения старшего сына Надежды,…

  • Серая мышка

    Эльза Железняк Глава четвёртая Случилось так, что Юрий, получив развод, уехал в столичный город звонил мне часто, а как-то сказал, чтобы я…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments